Нам стала известна потрясающая новость: книги, присланные Борису Стомахину по почте, представители администрации лагеря признали запрещенными и приговорили к... сожжению!

Об этом мы узнали из блога бывшего политзаключенного Павла Люзакова, где, в частности, говорится:

«Политзаключенный Борис Стомахин сообщил, что книги, отправленные ему посылкой, изъяты и уничтожены. Начальник отряда, в котором находится Борис, показал ему акт, подписанный «оперативником Дёминым», в котором было сказано, что поступившие на имя Бориса книги «Политический эмигрант» (автор А. Литвиненко) и «Революция от кутюр» (автор Д. Корчинский, Украина), являются запрещенными и «подлежат уничтожению путем сожжения»... Решения суда в отношении этих книг, признающего их экстремистскими, насколько мне известно, нет. Так что никаких юридических оснований запрещать их, а тем более уничтожать, тоже нет».

Мы обратились за комментариями к независимому журналисту Елене Маглеванной, которая сообщила следующее. Примерно в середине сентября она выслала Борису Стомахину по почте две книги: сборник статей Александра Литвиненко «Политический эмигрант» и выписанную из Киева книгу Дмитрия Корчинского «Революция от кутюр» на украинском языке. Через некоторое время ей стало известно, что посылка пришла в лагерь, но книги Борису не отдали. Вместо них начальник отряда показал ему акт, подписанный неким оперативником Дёминым, где было сказано, что присланные книги являются запрещенной литературой и "подлежат уничтожению путем сожжения" (так и было написано!).

«Меня это крайне удивило, - сообщила Елена. - Распечатка из интернета той же самой книги Корчинского раньше благополучно дошла до Бориса. Я волнуюсь: надеюсь, этот факт никак не навредит Борису? В дальнейшем постараюсь быть с книгами осторожнее - не то что книг жалко, а главное, чтобы ему ничего за это не было».

Павел Люзаков пишет в своем блоге:

«Можно, конечно, оспорить действия администрации в суде. Но тогда начальники ополчатся против Бориса, и у него появится масса нарушений».

Нарушения, по мнению Люзакова, появятся не потому, что Борис будет их совершать (он их не совершает), а потому, что администрация в отместку за судебный иск будет придираться к любой мелочи и «навешивать» нарушения без какого-либо повода.

Мы надеемся, однако, на благоразумие администрации. Собирается ли Борис или кто-либо из его представителей подавать судебный иск в связи с произошедшим актом средневекового варварства — сожжением книг — мы не знаем. Однако не сомневаемся, что нарушение действующего законодательство в данном эпизоде безусловно имело место.